sua. || rest.

— не забывайте о достаточном количестве воды и отдыха. так же вовремя кушайте и пейте свои лекарства. скоро мы вновь будем видеться с вами чаще.

— доброго вам вечера. я надеюсь, ваш день прошел достаточно неплохо.

— хочу предупредить вас о своем уходе на рест. в последние дни чувствую себя не слишком хорошо.
однако я продолжу приглядывать за вами. просто мы будем немного реже видеться с вами.

— заранее вам спокойных снов.

мне небо давит на ладони в невесомости.

и если упадёшь, я буду на руках нести.

ты моя девочка, красива, как последний выстрел.

прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро.

— есть ли игры, которые вас расслабляют? которые вы уже прошли, возможно не один раз, но вам все равно приятно начинать сначала и проходить этот путь вновь?
для меня это stardew valley. я чувствую невероятное спокойствие, играя в нее. словно в ней можно укрыться от насущных проблем.

— так и запишем.

— maybe it is all a test..?
cause im feel like im the worst, so i always act like im the best.

— золотые слова.

— не знаю, что насчет нечисти, но с тобой у меня идет ассоциация с неким лесным существом... друид, возможно?

— мои личные сообщения всегда открыты.

— доброе... утро?

то был кагор.
— прими это благословение, дитя, — продолжала, словно мантру, монахиня, поднеся горлышко скромной бутыли к губам ведьмы.
возможно, сестра суа действительно хотела помочь. в ее глазах эта заблудшая душа нуждалась в наставлении. однако ее методы были весьма сомнительными.

большой палец чуть надавил на нижнюю губу, убеждая ведьму приоткрыть рот. одновременно с этим свободной рукой монахиня достала небольшой бутылëк с темной жидкостью.
— кровь, пролитая воимя искупления грехов, поможет вернуться твоей душе на путь истинный, — пробка вытащена,в нос ударил резкий запах.

— прости, дитя, но я не могу это так оставить. мне нужно убедиться, что ты поправишься до конца. иначе у тебя совсем не будет сил найти дорогу домой, — из невесомого, касание стало чуть более настойчивым. пальцы скользнули вниз по щеке, по итогу подхватив подбородок девушки.

— умница. я буду воспевать молитвы за тебя, дитя.

но в этот раз сестра, казалось, не пыталась усыпить ведьму. теперь ей это было не нужно. не было смысла в этом, как не было и в нынешних действиях монахини.
было невозможно понять ее целей теперь, когда она знает, что не получит желаемого от гостьи. но странное чувство не позволяло ей отпустить ее.

— дитя, как я могу отпустить тебя? ты бледна, как мел, — ее голос стал тише. она склонила голову в бок, глядя на мизи своими пронзительными лиловыми глазами.
— оставайся здесь. церковь всегда готова принять под свое крыло тех, кто сбился с пути... — снова. снова этот голос звучал очаровывающе.

суа не пыталась скрыть своей сущности, действуя на глазах ведьмы. и так же, не беспокоясь о некоторых мелочах, монахиня аккуратно присела на край кровати гостьи. она протянула свою ладонь и коснулась леденяще-холодными пальцами теплой щеки девушки, невесомо огладив ее.

— доброй ночи, дитя. и пусть никто не тревожит твой сон в эту ночь.

вопреки всему, вопросы девушки были... обычными? несмотоя на то, что та явно осознала сущность своей гостьи, ее тон не сменился. в нем не было ни презрения, ни холода, ни скрытой угрозы – прежняя забота пропитывала ее голос.

когда бутон, ранее столь пленяющий взгляд, полностью осыпался сквозь ее тонкие пальцы, сестра с облегчением вздохнула.
благодаря этим розам она могла обойтись без новых душ немного дольше.
в конце концов, ее взгляд вернулся к мизи.
— не холодно ли тебе, дитя? удобна ли постель?

войдя в комнату вновь, ее взгляд задержался на ведьме. но прежде, чем что-то сказать, суа подошла к вазе с розой, чьи лепестки немного увяли, и сменила ее на новую. старая же... в момент засохла в ее руках, которые, если присмотреться, были исколоты шипами этих цветов.

несмотря на свой уход, вскоре монахиня вновь вернулась – не с пустыми руками.
в ее руках была роза. кроваво-алая роза, что выглядела свяжее стоявшей в комнате гостьи. легкий аромат роз опередил девушку, став знаком, что хозяйка этого места приближается.

)

но на прощание я хочу услышать всего лишь три слова

ни "Ленинград", ни "хлеб", ни "блокада", ни "листовки"

я мечтаю всё это никогда не слышать снова

я знаю, что ты никогда не выговаривала "л", моя милая флю-флю

но как бы я хотел вместо воя репродуктора услышать короткое

я

тебя

люблю

— ее жизнь в полной безопасности. гарантирую.

— и на нашей улице будет праздник.

— милое дитя, ради твоей же безопасности, двери церкви закрыты, — мягко сказала монахиня неясно кому, направляясь к лестнице на первый этаж.
она знает: та, кому обращены слова, обязательно ее услышит.

— надеюсь, сон твой достаточно спокоен, милое дитя.
все выглядело так, словно сестра ни о чем не догадывалась, когда она последовательно зажгла свечи и вышла из комнаты, вновь прикрыв дверь.
— благослави тебя господь, — однако ее молитвы были недейственны... если они обращены к грешному созданию.

пройдя в комнату, все, что она увидела – это мирно спящая гостья. взгляд суа пал на почти догоревшие свечи, и, подойдя к ним, она их задула. в руках монахини были три новые свечи, что тут же заменили старые. как она и обещала – монахиня пришла, чтобы зажечь новые свечи. она прошептала девушке:

худая ладонь монахини коснулась поверхности двери, и в этот момент улыбка вернулась на ее губы.
— я вхожу, дитя, — как ни в чем ни бывало произнесла суа и действительно открыла дверь, заглянув в комнату. на ее лице уже не осталось прежних разводов: оно было чистым и светлым.